След сна. Книга 2  - Пальмира Керлис

Зря она так. Съедобно, и пригорело совсем чуть-чуть. Дыма витало немало, но к нему я отношения не имел никакого… Анита то ковыряла вилкой рыбину в тарелке, то возила чашкой по сиротливо оголенному столу. Молча. Сверху шумела вытяжка, за стеной с механическим скрежетом наворачивала круги стиральная машина.

Домучив ужин, Анита утащила посуду в раковину – мыть, я взялся за телефон. Подсоединенный к зарядке, он выдал на оба номера изрядное количество пропущенных вызовов, сообщений и новый звонок. Ланс. Караулил, не иначе.

– Ты там что, сдурел? – донеслось вместо приветствия.

– Все в порядке. Помощь специалистов не требуется.

– Не знаю, что у вас с Маэвой произошло, но я предупреждал, что ей в последние дни тяжело, и реакции соответствующие…

– Так я внял и не возвращался. И еще два дня не планирую.

– Никто из правления эту твою истерическую отставку подписывать не будет!

– Пусть Маэва их убедит. Она умеет.

– Я с тобой, когда приедешь, поговорю… – произнес он многообещающе и бросил трубку.

Я пролистал список звонивших, никого стоящего внимания не нашел. Отключил основной номер, надеясь, что второй по-прежнему известен исключительно в узких кругах. Хватит разговоров, вранья и недомолвок. Не то чтобы открытие. Еще лет эдак двадцать назад научился не верить психологически выверенным фразам из методик по промывке мозгов. И не путать заботу и научный интерес.

Вода стихла, посуда звякнула в унисон хлопку дверцей шкафчика. За спиной раздались шаги. Заключили в объятия, довольно тесные, в плечо уперся острый подбородок.

– Представь, меня Шульц вызывает, – сказала Анита насмешливо, – не только меня, всех. Собрание срочное, на ночь глядя, явка строго обязательна. Шел бы он…

– Съезди.

– На разведку? Без проблем! – Мягкая прядь щекотно коснулась щеки. – А ты иди спать. Утром виднее станет чего как.

Дельное было предложение. Кое-что надобно переварить…

Пришпилив розовые пряди на место и оставив в ванной пахучее сладкое облако, блестками осевшее на зеркале, Анита умчалась обеспечивать строго обязательную явку. В общих чертах обсудили, что ей следует и не следует говорить. Все, что касалось меня – не знает, не видела, не привлекалась. В деталях сама сообразит, с таким-то врожденным уровнем импровизации. Сложно сказать, насколько по-дружески впутывать ее в это, но удержать вряд ли получится. Любимая еще со стажерства, с первых дней работы в архиве, тема – события столетней давности и способ помешать им повториться. Вот и попробуем. Завтра…

Голова была тяжелой, диван тесным, а панда мягкой. Выкидывать ее на пол отчего-то не хотелось, как и искать подушку. И так нормально. Кажется, что-то пыталось присниться, пробиваясь сквозь темную неразборчивую муть. А пробилось пиликанье, громкое и пронзительное. Пять утра, рановато… Впрочем, второй номер исключительно для неотложных звонков. Имя на дисплее удивило – Мартин Герра, бывший глава итальянского филиала. На пенсии не спится?

– Откуда у вас этот номер? – поинтересовался я для справки.

– Обижаешь, – невеселым смехом отозвался он. – Кто ищет, тот найдет, было бы желание!

– И возможности.

– О них, родимых, как раз речь. Слухи дошли, ты нас спешно покидаешь. Если дело не во внезапном рвении начать новую жизнь, в чем я лично сомневаюсь, то напрашиваются выводы…

Интересные слухи доходят, учитывая, что правлению выгодно молчать в тряпочку, а не афишировать новые проблемы на фоне уже существующих. Хотя для утечки информации трепла достаточно одного. А Колвен за двоих сойдет.

– Цитируя вас же, – не отказал себе в удовольствии, – участвовать в том, что будет дальше, я не собираюсь. Поэтому и ухожу.

– Есть другой вариант. Маэва весь год перегибает палку, а это чревато последствиями, и открытое смещение Дормана стоило дорого. Некоторые недовольны. Больше, чем кажется. Не такие уж устойчивые ее позиции.

Доброе утро, чтоб его… Глубокий вдох, медленный выдох. Проснуться, сесть. Включенный в комнате ночник пролил немного света, панда все же навернулась с дивана. Гадать и играть в игры престолов желания не было, спросил прямо:

– Ты рассчитываешь Маэву сместить, или что?

– Эх, нет в тебе любви к красивым намекам, – сокрушенно вздохнул Мартин. – И не сместить, а поставить на место. Она сумела избавиться ото всех, кто против ее методов. Но правление – еще не весь Совет. Главный офис без филиалов ничто. Оппозиция зрела, катализатора не хватало… Теперь рванет.

– Из-за моего увольнения? – даже смешно стало. – Ну да. Меня все настолько любят. Просто жить не могут.

– Как говорил Дорман – меня не надо любить, со мной надо работать. По этой части к тебе ни у кого претензий не возникало. Неужели не понимаешь, в какое положение Маэву поставил? – в его голосе засквозила откровенная усмешка. – Едва она получила официальную должность главы, как ты, единственный, кто не проголосовал за ее назначение, скоропостижно уходишь…

Я на голосование вообще не попал. Но кого бы волновало.

– Большинство уверено, что Маэва тебя вынудила, – вкрадчиво продолжил Мартин, – и они на твоей стороне. Она своими новшествами с учиненной реорганизацией сторонников растеряла немало, и сейчас разговоры ведутся не в ее пользу. Там такое…

– Меня слабо интересует, что там, – сказал я честно.

– Заинтересуешься – звони. Расскажу.

В трубке воцарилась тишина. М-да. Без комментариев. Нужно решать настоящие проблемы. Пресловутое завтра наступило.

Ледяная вода в лицо и двойная порция крепкого чая разбудили совсем. На балконе сушились криво повешенные занавески и скатерть, кухня одуряюще пахла лавандовым чем-то, поминутно извергающимся из установленного на столе агрегата. Лучше уж чеснок… Треснутая тарелка с розовыми цветочками выпячено лежала в шкафу, на прозрачной дверце небрежная надпись маркером: «При необходимости разбить стекло». Видимо, Анита вчера не поздно вернулась, раз на креатив пробило. Теперь, конечно, спала. В прихожей в разных углах валялись похожие на валенки сапоги, из-под порога ее комнаты доносилось подозрительное шуршание не то кондиционера, не то вентилятора.

Панда осталась валяться там, куда свалилась, я устроился на диване с ноутбуком. Разгреб почту, ориентируясь в основном на заголовки. Ни одного письма, которое следовало бы прочесть, происшествий за ночь никаких. Затишье перед бурей. Разговор с Хансеном, сотню раз прокрученный в голове, вызывал острое желание потянуться за сигаретой. Как и вчерашние открытия. Да уж, кто об этом захочет узнать… Хрен с ним, любые рассуждения лишние. Что есть, то есть, а чего нет – того уже и не будет. Нечего тут мусолить. А вот использовать в нашу пользу – почему бы не попробовать?

Его идея смело претендовала на решение, особенно на фоне имеющегося варианта «сидеть и ждать». Заставить сущностей ментального дна подавиться несъедобной энергией… Это могло сработать, главное, суметь им ее в глотку затолкать. О способе я догадывался. Попытки вытащить эсперов из ловушки в реальность исконно проваливались. Чертов рубильник не нащупывался, а без него ничего не загасишь. Зато взаимодействие через взгляд не отменяли. Сами они энергию не вытянут – совсем бессмысленные. Но если первыми начать, спровоцировав чуть-чуть, чтобы не пришибить ненароком, тогда на инстинкте ответят. И хапнут. При усилителе под боком с большой вероятностью угостят тех, кто их сожрал, добавкой. Только план трещал по швам, Хансен не все принял в расчет. Например, что пятерка – вовсе не пятерка. Их двое. Для обнуления хватит добраться до одного, а это становится сложнее. Три из пяти жертв ловушки – мимо. Поди угадай, в кого вливать. Не угадаем, выйдет выстрел в никуда. В лучшем случае. В худшем – нарвемся на бойфренда Максимовой. В редкостной глуши торчит, но народ вокруг живет, и область потенциального энергетического выброса неизвестна. Существенный риск. К тому же по логике Поток от перезапуска отформатируется вместе со всеми, кто в нем в это время находится. И еще непонятно… Чем оно аукнется избранным, которые прямиком с раздачи бонусных сил? Я уж молчу о том, что Вестника легко напрокат не возьмешь. В принципе аккуратнее надо с убивающими силой мысли. А официальной причиной смерти будет что? Наверняка как у Норда. Сердечный приступ.